Василий Ирзабеков: «Нам нужно очищать вокруг себя словесное пространство»

В рамках IX международного фестиваля «Борис Коценко представляет» в Самаре прошли встречи с известным Православным писателем и филологом, блестящим исследователем русского языка, автором книги-бестселлера «Тайна русского слова» Фазилем (в крещении Василием) Ирзабековым.

Даже когда Василий Давыдович Ирзабеков окончил встречу с самарцами и поблагодарил за внимание всех заполнивших до отказа зал и обе лестницы актового зала Самарской областной научной библиотеки, беседа с читателями еще долго продолжалась. Но уже за столиками в кафе у входа в библиотеку. Своеобразное литературное чаепитие на пленере… Писателя продолжали расспрашивать обо всем, что не успели прочесть в его замечательных книгах — записках нерусского человека о русском языке, как сам он когда-то обозначил этот необычный жанр. О тайнах русского слова. О том, как это жизненно необходимо — хранить чистоту русского языка… На этой встрече многим — да наверное большинству читателей по-новому открылась русская классика, знакомые с детства сказки. С этой темы и начали мы разговор с Василием Давыдовичем. 

А затем уж этот разговор перешел и на другие темы. Не столь благостные…

 

Высокие псалмы… Крылова…

— Спасибо Вам, Василий Давыдович! Вы смогли донести до нас расшифровку хотя бы части тех посланий, что отправили потомкам великие русские писатели и поэты.

— Сколько уж успел…

— Мы сегодня видим лишь самый верхний слой, даже не догадываясь о сокрытых под ним глубинах духовных. И не только потому что мы ленивы и нелюбопытны, по замечанию Пушкина. Просто многие не достаточно знают Евангелие…

— А русская литература вся зиждется на Евангелии. На Библейских мотивах. Вот мы говорили о Пушкине. А Иван Андреевич Крылов?

Меня поразил Крылов своей неожиданностью. Мы знаем Крылова баснописца. Но Крылов еще и переводил псалмы Давидовы — и как переводил!… И вот я в студенческой аудитории читаю его подражание псалму XVII (помните — первая строка этого псалма: «Возлюблю Тя, Господи, крепосте моя»). У Крылова начало псалма звучит так:

К Тебе, мой Бог великий, вечный, 
Желанья все мои парят;
Сквозь тьму и бездну безконечны, 
Где миллионы звезд горят,

И где, крутясь, миры в пучинах —
Твое величество гласят:
Велик Господь, велик и свят
Вещей в началах и кончинах!

Велик величества Творец, 
В бедах мне щит, в суде Отец…

Спрашиваю студентов: кто это написал? Называют Державина, Пушкина, Лермонтова… Нет, говорю, это Крылов, Иван Андреевич. «Как — Крылов? Он же басни писал… ». Все же помнят: «Слон и Моська», «Мартышка и очки», «Лисица и виноград»… А Крылов, оказывается, был автором блистательных по красоте слога и исполненных глубочайшей духовности стихотворений.

И даже его басни, известные всем нам со школы, я теперь уже по-другому воспринимаю. Вот его басня «Любопытный» — о человеке, который побывал в Кунсткамере, «часа там три ходил». Разглядывал чудных зверей, букашек разных…
И только слона-то он «и не приметил»… Да это же он — Христа не разглядел! Самое большое, самое главное, что должен был увидеть в жизни, самое удивительное чудо — не приметил!… Это же Крылов — про всех нас, сегодня живущих! Это мы ухитряемся разглядеть все что угодно, кроме самого главного. Люди проживают жизнь, вообще не заметив Христа!

Вот почему мы не можем сегодня разгадать — а иногда и просто разглядеть — тот шифр, который современники Крылова, Пушкина и Лермонтова прочитывали без труда: им было понятно это послание. Ведь наши великие писатели были верующими людьми, они были детьми верующих родителей. Они жили среди верующих, знающих Христа людей — и писали для них! Потому-то современники понимали то, что читали.
А у нас за семьдесят лет губительного безбожия духовная традиция была нарушена. И потому нам сегодня надо заново открывать для себя великую русскую литературу. Познавая «Евгения Онегина» или «Героя нашего времени» с точки зрения Евангелия.

Стоп-кадр. … Удивительный момент. Василию Ирзабекову в самом начале вечера преподнесли в дар большую икону Святителя Луки. Не случайно, конечно же, ведь Ирзабеков возглавляет Православный центр во имя Святителя Луки (Войно-Ясенецкого). Но кто же знал, что совсем недавно ему в Симферополе подарили частицу мощей Святителя Луки Крымского!

— И я думал, надо будет выбрать время и заказать хорошую икону, — говорит Василий Давудович. — Надо же вставить эту святынечку в мощевик и хранить достойно.

А заказывать и не пришлось. Икону подарили самарские почитатели таланта Православного писателя Василия Ирзабекова.

Молодая женщина признается:

— Была в Москве, купила ваши книги и прочитала их запоем — просто до мурашек, до слез!…

Другая радуется:

— Шла на лекцию с такой болью в спине, думала не высижу до конца.
А вот — и сейчас уходить не хочется. И не болит ничего…

А кто-то интересуется, где в Москве можно послушать выступления Ирзабекова. Самарцы — они ведь и в первопрестольную поехать не поленятся, лишь бы послушать любимого писателя, сумевшего проникнуть в сокровенные глубины великого и могучего русского языка.

— В Славянском центре, — отвечает Ирзабеков. — Каждый вторник, начиная с 5 ноября, читаю лекции в Славянском центре в Москве. Точнее он называется — Международный центр славянской письменности и культуры. Это станция метро «Третьяковская».

— Черниговский переулок, дом 9/13, — уточняет Родион Мамедов. Один из самарских друзей Василия Ирзабекова и, судя по фамилии, его соотечественник, азербайджанец. И тоже — Православный.

Николушкин праздник

— Мы очень многое утратили. Но, слава Богу, многое сегодня и возвращается в нашу жизнь. Николо-Угрешский монастырь в Подмосковье — знаете такой? — это уникальное место. Там же было явление Святителя Николая князю Димитрию Донскому. И в этом монастыре начали возрождать одну прекрасную, утраченную нами традицию. Оказывается, до революции отмечали рождество Святителя Николая. А мы сейчас и не знаем такого праздника. И я бы не знал, если бы не оказался в Николо-Угрешском монастыре.

— И когда этот праздник?

— 11 августа по новому стилю.29 июля по старому. И праздновали раньше этот день на Руси как один из самых радостных дней. Праздник любимого на Руси святого, Николая Угодника. Разве не здорово — иметь в церковном календаре еще один праздничный день, связанный с этим великим Угоднитком Божиим?! А сегодня ни в одном церковном календаре этого праздника нет… Ну а в этом монастыре вспомнили об этом празднике. Они меня пригласили в этот день выступить после праздничной Литургии — в актовом зале. Там парк такой красивый: белые лебеди, черные лебеди, олени, роскошная трава… И величественный древний храм со ступенями.

И вот ко мне подходит сотрудник и говорит: «В храм не все поместились, а может быть, вы здесь и начнете говорить?». И я просто поднялся на ступени храма и начал говорить, и народ стал собираться, слушать. И первую лекцию я прочел там, на траве, а потом уже пошел в зал и продолжил разговор о великом русском языке.

Вот сегодня в библиотеке был полон зал людей, а представляете, сколько их было бы, если бы не дождь?

— Зато пришли именно те, кто никак не мог не прийти, у кого душа вперед бежала, невзирая ни на дождь, ни на жару, ни на дорожные пробки…

— А помещение здесь хорошее. В нем ведь, мне сказали, недавно и 75-летие Алексея Алексеевича Солоницына праздновали. Вы смотрели его выступление у нас на телеканале «Радость моя»?

— Нет, к сожалению.

— Обязательно посмотрите! На нашем сайте его можно посмотреть. … Какой замечательный человек Солоницын! Я помню Алексея Алексеевича на праздновании юбилея «Благовеста». Как он говорил — от сердца!… Очень хороший человек! Вы посмотрите на экране — он просто светится. Лицо его светится.

— Он не только на экране — он и в жизни такой… Когда же вы успеваете проводить телепередачи, встречаться с читателями, если постоянно — в разъездах? Еще и журнал «Живое слово», и книги, и столько всего!…

— Ну как… Время — категория мистическая… Господь помогает. Передачи идут в записи — и не так важно, когда состоялся наш «неравнодушный разговор» с тем или иным человеком, в эфир он выйдет в положенные часы. Но, конечно, на экране отражается только малая часть нашей работы, самое главное не там происходит. Самое главное — находить этих людей, с которыми интересно говорить о главном, чьи слова будут интересны зрителям. Причем любой, и молодежной аудитории. Некоторые опасаются выступать перед 14-15-летними зрителями. Но зачем бояться своих детей? Зачем бояться говорить с детьми?

Вообще это, конечно, беда нашего времени. Раньше искусство было для родителей. Книги, спектакли, кино — все это было обращено к родителям. Это было правильно, потому что надо прежде родителей образовать, чтобы они могли уже научить высокому, доброму, вечному своих детей. Сегодня все искусство нацелено на тинейджеров, на подростков. Не для нас, родителей.

Гран-при в Каннах

И еще очень многое, о чем надо бы говорить, у нас замалчивается, остается за кадром новостей.

У меня есть две подруги, они сестры-двойняшки, но совершенно не похожи между собой. И называют себя «сестры по животу». Одна из них, Ольга Антропова, — кинорежиссер. И она в течение целого ряда лет снимает фильмы — причем в очень трудном жанре, это называется «короткий метр». Надо жизнь рассказать в 13 минут. Понимаете, что это такое? Художественные фильмы о семье, о страшном явлении наших дней — абортах. Ее фильмами заинтересовались в Каннах. И уже три-четыре года она возит свои фильмы в Канны на международный кинофестиваль. В этом году опять повезла. Причем ее в Каннах ценят. Но сколько раз я смотрел телерепортажи оттуда, вот этот сегмент ни разу не упомянут. Что Россия представляет в Каннах короткометражные фильмы, что Ольга Антропова каждый год привозит оттуда диплом. Причем по этой же красной дорожке она проходит, все как положено. И в этот раз Оля поехала, я пристально слежу, что в Каннах происходит. Я был в шоке! Вы знаете, какой фильм в этом году победил?… Причем ведь Каннский фестиваль исторически считался весьма престижным. Победить в Каннах могли только произведения по-настоящему высокого искусства. Первый советский фильм, который победил в Каннах, был «Летят журавли» с Татьяной Самойловой и Алексеем Баталовым, это было в 1958 году. Потом была «Анна Каренина» — старый фильм с той же Самойловой и Василием Лановым. Там в жюри всегда ценили некоммерческое кино. Они ценили душевное, глубокое кино. И я внимательно смотрел, что же на этот раз будет отмечено в Каннах. Но гран-при — даже не первый приз, а выше: гран-при! — получил фильм…

— Забыла название… — о так называемой однополой любви?…

— Да — фильм о «любви» двух девочек-старшеклассниц. Лесбийская «любовь» (просите, что я в таком грязном контексте употребил высокое слово любовь) — и этот фильм получил гран-при! Теперь как говорить нашим детям о том, что это мерзость, ведь они же тоже следят за событиями в Каннах. Вот я приду в класс и начну говорить им о том, что любовь возможна лишь между мужчиной и женщиной, юношей и девушкой. Они перебьют: «Да вы просто отстали от жизни. В Каннах — там такие имена, такие ценители искусства — они-то понимают, что хорошо и что плохо… ».

Но сегодня и в мире искусства торжествует принцип «Разделяй и властвуй». Сатанинский принцип. Они отделяют нас от наших детей, и практически вся телевизионная продукция сегодня (если не говорить о Православных телеканалах) — для детей, а не для родителей.

«Неформатный» крестик

Сегодня искусство боится говорить о Православии. У меня один из крестников пишет сценарии. Если помните, был телесериал «Скорая помощь», так он был одним из соавторов сценария. И в фильм должен был войти такой момент, когда сюжет закручивается вокруг нательного крестика. А сценарий так отредактировали, что вместо крестика — обручальное кольцо. Но это далеко не одно и то же! Когда везут на операцию, — меня несколько раз возили на операцию, — там всегда говорят: снимите крестик! И тут очень важно не сдаваться. Я спрашиваю: «Почему его надо снимать?» — «Он мешает» — «Ничему он не мешает! Он у меня просто на веревочке, даже не на цепочке… ». Один раз настолько жестко требовали, что я сказал: хорошо, я буду держать его в ладони. Но без креста не останусь.

И вот в этом сценарии у героини был крестик на груди. Она тоже сопротивляется: «Я крестик не сниму!». И единственное, на что все же соглашается — берет его в ладонь. Так в ходе съемки крестик заменили на обручальное кольцо.

— Это же какая подмена! Кольцо хоть и важный символ супружеской любви, но еще и «предмет роскоши». Получается, что она просто боится потерять золотую вещь…

— Ну да — где крестик, и где — кольцо… А он еще, когда писал сценарий — наивный человек! — у него там были старики, пожилые люди. Так все страницы, где про стариков, у него вымарали. Это было лет восемь назад. Он пришел и спрашивает: почему эти страницы убрали? Там же драматургически очень сильные моменты! Он сам врач и понимает, о чем пишет. А там долго не разговаривают. Ему отвечают цинично: «Старость — это неформат». Неформат!… Такой вот термин.

Ни один телеканал наш не показал, что на Вятке прошел Великорецкий Крестный ход — 160 километров по лесному бездорожью.

— Вы в нем были?

— Нет, к сожалению. Ноги у меня разбиты… Великорецкий! Туда байкеры мои знакомые ездили, уже это одно интересный информационный повод. Но телевидение на это не реагирует почему-то. Неформат!

— Туда из-за границы люди приезжают, не только со всей страны.

— О чем речь! Я когда смотрел фильм об этом Крестном ходе, там люди с молитвой, с иконами уходят за горизонт, этому Крестному ходу не видно конца! Но — неформат!

Есть такой хороший анекдот. Умирает телевизионный продюсер — они ж тоже умирают — и прямиком рвется к райским вратам: я же, мол, никого не убивал, не злодей с большой дороги, никому в карман не залез… А врата перед ним закрывают: «Вам не сюда». — «Почему?». Архангел посмотрел на него и ответил одним словом: «Неформат!».

У меня на программе «Неравнодушный разговор» был очень интересный молодой человек — Игорь Белобородов. Директор центра демографических исследований. Умница! Он мне в фэйсбуке пишет: на днях был на ток-шоу одного из центральных телеканалов. И все там сказал о том, что такое эти сексуальные меньшинства. После записи — а это был не прямой эфир — подошел редактор, помощники, да вся съемочная группа, стали благодарить. «Нам все понравилось, вы так верно все сказали! Только в эфир это все не пойдет… » — «Почему?» — «Такая позиция у руководства телеканала».

Они не числом берут, а умелой расстановкой на ключевых постах.

Слава Богу, что есть у нас в России Православные телеканалы. Только их слишком мало по сравнению с остальным телевизионным миром.

Кафе «Sodom»

— А ведь Содом и Гоморра тоже не сразу стали погибельными городами. Были нормальные люди, и началось там с малого… — включается в разговор Родион.

— Я такое своими глазами видел. Меня пригласили в Швецию читать лекции, — продолжает разговор Василий Ирзабеков. — И меня по Стокгольму возил один человек интересный. Михаил его зовут. В нем кровей понамешано… Но жена у него русская, бывшая наша гражданка, Катя из Молдавии. Он венчался с женой, Православный. Ходит в церковь. Настоятель познакомил нас, и Михаил возил меня по Стокгольму. Но у них такая нелюбовь к России. Я был просто удивлен. Почему? И Михаил мне говорит: «Почему вы там в России душите свободу?». А они двинуты на этой идее свободы. Права человека у них доведены до абсурда. Я удивляюсь: как это мы — душим свободу, с чего он взял такое? А Михаил показывает мне на обнимающиеся парочки: вот этот мальчик нашел себе счастье с этим мальчиком. А эта девочка нашла себе счастье со своей подругой. А ваше какое дело до их любви? Зачем вы в России мешаете их свободе?

Понимаете, для них идеал — Соединенные Штаты. И Швеция во всем пытается их копировать. Когда Обаму избрали на второй срок, он в своей «тронной речи» сказал, что его задача как президента — права сексуальных меньшинств. Не преодоление нищеты, не борьба с какими-то жизненно важными проблемами — права геев и лесбиянок. Свобода человека на Западе — самое главное, у них это в общем-то благое понятие доведено до абсурда.

Вечером с батюшкой выходим из храма. Храм Преподобного Сергия в Стокгольме, старая часть столицы Швеции. А через дорогу — просто рукой подать, это же старый город, улочки узкие — через дорогу кафе, и ярко светится неоновая вывеска. Написано: «Sodom». Содом! Все-таки я человек наивный. Говорю: «Батюшка, вот надо же — слово это калька с какого-то языка, а получилось такое созвучие… ». Он остановился: «Василий Давыдович, никакая это не калька. Это самый настоящий Содом!» — «Как — Содом?» — «В этом кафе собираются содомиты, и они без стыда себя так и называют».

Вы понимаете, в наше время маски уже сброшены. Игры кончились.

Он еще говорит: «У меня прямо рядом с храмом в Стокгольме — магазин нацистской литературы. «Майн кампф», портреты Гитлера… А вы представляете, кто у нас большинство прихожан? Это пожилые люди, дети эмигрантов. Какой это для них шок! Сердце останавливается! Утром выходят после ночной пасхальной Литургии, а тут из «Содома» вываливают эти его завсегдатаи. Заворачивают за угол — а тут нацистская литература!… ». В Швеции, к слову, очень много самоубийств.

И самое большое событие года в Стокгольме — гей-парад. Причем возглавляет его лесбийская «семья», одна — епископ какой-то протестантской церкви, а другая дьякон. Их весь Стокгольм знает.

Я несколько дней в Стокгольме жил. И был-то все время там среди Православных. А когда прилетел в Домодедово, и там увидел таксистов московских — ну какие уж они там праведники особые, — а я готов был каждого расцеловать. Какой же ты родной!… Вот свой он! Не содомит, не нацист — он наш! Для того, чтобы это понять, надо побывать в Швеции.

Я видел эти типажи! Там у спуска в метро я видел девушку в каких-то фашистских штанах, голова здесь обрита, а здесь еще как-то изуродавана… Да — и у нас уже есть такие. Но там это массово. И там только попробуй косо посмотреть на таких — вы нарушите их права!

А Михаил мне говорит: что вы свободу душите! Он ни разу здесь не был и не видел, как мы ее, эту свободу, «душим». Да мы свободнее их в сто крат…

Я потом настоятелю храма говорю:

— Батюшка, это же ваш прихожанин. Спасибо ему, он возил меня по городу. Но как же он может говорить такое? Он причащается, с женой и детьми ходит в храм…

А батюшка ответил:

— Всё так. А вы посмотрите на это с другой стороны. Каково же влияние этой растлевающей пропаганды — это уже национальная политика, — что даже люди, которые ходят в храм, уже заражены!

Лет семь назад меня отец Анатолий (Берестов) пригласил к себе на секцию Рождественских чтений.
И там была известный психолог Ирина Яковлевна Медведева…

— У нас в Самаре уже несколько раз побывали и Ирина Медведева, и Татьяна Шишова… — сообщает руководитель фестиваля Борис Васильевич Коценко.

— И вот Ирина Яковлевна рассказывает:«Я была в Западной Европе, и они мне все время: толерантность, толерантность… Я и спрашиваю:
— А что это такое — толерантность? — Ну как же, отвечают, — вы же профессор, неужели не знаете? Это терпимость!
Тут я и говорю: Вот же мы какие! Всё не так называем. У нас в стране до революции дома такие были, терпимости… Их же надо было называть домами толерантности!… ».

Швеция занимает второе место по такому показателю, как качество жизни. Если вы берете хлеб — так это хлеб, рыбу — так это рыба! За этим очень строго следят. Но я ни разу не видел на улицах Стокгольма бабушку с внуком. Я встречал много бабушек и дедушек. Они богато не одеваются, но все натуральное. Мех, правда, не надевают — это признак дурного тона. Но вот сидят две бабушки в кафешке или в метро. И мимо идут дети. Одни отдельно от других, не соприкасающиеся миры. Там всю жизнь копят на старость, а как только эта старость наступает, переселяются в какие-то специальные поселения. Уходят сами туда и там доживают без детей, без внуков. И целые поколения вырастают без стариковской мудрости, без бабушкиной заботы и любви.

— А ведь шведская писательница Астрид Линдгрен начала свое писательское творчество со сказок, которые придумывала своему внуку! Теперь многим шведским бабушкам не о ком заботиться — и некому рассказывать о Малыше и Карлсоне, о принце Мио и братьях Львиное Сердце… Не то ли ждет и нас со временем? Где-то промелькнула информация о том, что в Подмосковье будут — или уже начали — строить дома специально для пенсионеров…

— Ну а как вы думаете, если у нас открыты все заслонки, так всё самое гнилое, самое ненужное теперь без препятствий ползет в нашу жизнь. Россия единственная страна в мире, где нет идеологии. Она есть у грузин, у азербайджанцев, у китайцев. А у нас ее нет. Считается, что идеология — это плохо. Плохая идеология — это плохо. Но когда нет своей идеологии, на ее место приходит чужая. И активно, агрессивно вторгается в жизнь.

Я никогда не поверю человеку, который скажет, что он любит всех матерей, если он свою мать не любит. Как же можно не любить свою страну? Но если мы любим свою Отчизну, так значит, должны ее защищать. От всякой мерзости. Вот это — и будет ответ на тот извечный русский вопрос, который мне сегодня задали в зале: что делать. Начинать с себя, своих близких. С того, чтобы очищать вокруг себя словесное пространство. Это самое трудное. Но — как иначе?…

Записала Ольга Ларькина

Газета «Благовест», Самара.

http://zhivoe-slovo.ru/index.php/ot-pervogo-litsa/intervyu/211-irzabekov-vasilij-davydovich/4021-nam-nuzhno-ochishchat-vokrug-sebya-slovesnoe-prostranstvo

Культура, Общество, Патриотическая работа, Портреты, , , , , , , Permalink

Добавить комментарий