Евгений Соседов: «У 90% памятников в Подмосковье не утверждены зоны охраны. Даже не определены границы территорий самих памятников»

 Федеральные и подмосковные власти в последнее время предприняли ряд мер по сохранению памятников истории и культуры. Об их эффективности и состоянии памятников в регионе корреспондент газеты «Подмосковье» Ирина КСЕНДЗОВА поговорила с председателем совета подмосковного отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК) Евгением СОСЕДОВЫМ.

— Евгений, вы много занимаетесь усадьбой «Архангельское». Каковы последние новости с «фронта»? 
— Новости противоречивые. Все-таки 15 выигранных судов – беспрецедентный случай, несколько десятков гектаров земли находятся в стадии передачи музею. Он потихоньку выходит из блокады. В то же время проиграно несколько судебных процессов по искам арендаторов земельных участков к кадастровой палате. Они добиваются снятия любых ограничений по застройке парка и готовят проекты освоения земель вокруг театра Гонзаго. Поэтому уже в ближайшее время мы можем обнаружить там какой-нибудь забор. А строительство одного из двух гипермаркетов в охранной зоне уже началось, хотя еще идет судебное разбирательство. Недавно вышедшее поручение президента об особом контроле за ситуацией в Архангельском, Новом Иерусалиме, Радонеже, Бородине ничего кардинально не изменило. Все идет своим чередом – видимо, до очередного скандала в СМИ.
Недавно администрация сельского поселения Ильинское выдала разрешение на огораживание территории Ильинской поймы в зоне охраняемого ландшафта. Забор уже протянулся на несколько километров вдоль Москвы-реки, готовится проект застройки, хотя это запрещено законом.
— Что нужно сделать, чтобы изменить ситуацию?
— Нужна политическая воля высшего руководства страны и руководства региона. Она декларирована, но почему-то все чувствуют безнаказанность и не считают себя обязанными исполнять даже поручения президента. Но мы надеемся, что рано или поздно виновные понесут наказание.
— Вы депутат сельского поселения Ильинское Красногорского района. Это помогает вам сохранять памятники?
— Я депутат как раз от дачного поселка Архангельское и, естественно, шел в Совет депутатов, чтобы как-то влиять на решения местных властей. Спустя несколько лет я понял, что местный депутат такими полномочиями не обладает, но, по крайней мере, у него есть доступ к информации. Сейчас, как председатель градостроительной комиссии, участвую в подготовке генерального плана. Проект, который недавно вынесли на публичные слушания, был, конечно, очень низкого качества. Охранные зоны в нем не учли, а если учли, то неправильно нарисовали границы, были нарисованы объекты строительства внутри них. Мы высказали свои замечания и надеемся, что все будет исправлено.
— Как вы оцениваете состояние памятников истории и культуры в Московской области в целом? В недавнем интервью нашей газете министр культуры Антон Губанков оценил его как хорошее на 20%.
— Наверное, так. На 20% хорошее, на 80% — неудовлетворительное. Федеральные и региональные памятники еще как-то поддерживаются, остальные просто брошены. Тяжелейшая ситуация в исторических городах, сносятся целые улицы. В Сергиевом Посаде идет строительство даже рядом с Троице-Сергиевой лаврой. Построен огромный торговый центр, который виден с площади перед лаврой. То есть даже единственный объект ЮНЕСКО в Московской области не получает должную защиту. Еще более тяжелая ситуация с сохранением древнего Радонежа. Местные власти и правоохранительные органы игнорируют охранные зоны. Стройка идет прямо на памятниках археологии XIV века, связанных непосредственно с жизнью преподобного Сергия Радонежского. Местные власти открыто выступают за застройку этих земель, вводят в заблуждение местных жителей. А ведь Радонеж – уникальный ландшафтный комплекс, где может быть создан еще один музей-заповедник, который стал бы одним из лучших в Центральной России. Получается, что федеральные и региональные власти бессильны, а местные власти, сращенные с бизнесом, что хотят, то и делают.
Похожая ситуация в Новом Иерусалиме. Продолжается высотное строительство вплотную к монастырю. Ни протесты местных жителей, ни поручения президента не помогают. Недавно была осуждена экс-глава сельского поселения Бородинское Майя Склюева, но не знаю, остановит ли это кого-то.
Вопиющий случай произошел в Волоколамске. Снесен дом – памятник регионального значения XIX века и соседний с ним старинный дом, не имевший охранного статуса. Происходит это в самом центре города, на одной из последних улиц, где сохранились довоенные постройки. Cтроится многоэтажный торгово-гостиничный комплекс рядом с администрацией. При его строительстве был уничтожен в том числе археологический слой Волоколамского посада XIII–XVII веков.
— Почему это не вызвало никакого резонанса? 
— У нас была объемная переписка с Министерством культуры области и главой района. К сожалению, строи­тельство торгового центра было согласовано с Министерством культуры и другими организациями. Эксперты дали положительное заключение, хотя мы протестовали. Раз позволено одним, значит, позволено и другим: в результате снесен статусный памятник. Сейчас решается вопрос о возбуждении уголовного дела. Возможно, нужно было поднять общественный протест, но на все просто не хватает сил и времени. Тем более в Волоколамске практически нет местных активистов.
— Одна из основных проблем охраны памятников – неопределенность охранных зон…
— К сожалению, эта проблема сохраняется. У 90% памятников в Подмосковье не утверждены зоны охраны. Даже не определены границы территорий самих памятников. Это была целенаправленная политика. По историческим городам Московской области еще в 80–90-е годы были разработаны все проекты зон охраны. Они неоднократно корректировались, некоторые даже согласованы с федеральным и областным министерствами культуры. Тем не менее ни один не утвержден. Понятно, что это невыгодно местным властям: мы видим, как интенсивно во всех исторических городах ведется многоэтажное строительство.
— Сейчас в области как раз вышли новые градостроительные нормы.
— Мы опасаемся принятия поправок в нормативы градостроительного проектирования. Новые нормативы снова позволят строить высотки в крупных городах области. Мы видим, как в последнее время исказилась панорама Звенигорода от многоэтажной застройки. Начинает искажаться панорама Серпухова и многих других исторических городов.
— Но в последнее время были приняты меры по охране наследия. Как вы оцениваете возможность льготной аренды усадеб при условии их восстановления?
— Это единственная мера, которая может изменить ситуацию с подмосковными усадьбами. Около 80% из них в заброшенном, руинированном состоянии. Желающих покупать их по рыночной стоимости, вкладывать средства в реставрацию с туманной перспективой дальнейшего использования нет. Поэтому, конечно, нужны такие механизмы, как льготная аренда. Все будет зависеть от того, насколько выгодные условия предложат бизнесу. В Москве такие проекты лучше окупаются за счет использования усадеб под офисы, административные объекты. В области это, скорее всего, будут пансионаты, гостиничные объекты, частные резиденции. Окупаемость будет меньше, поэтому нужны очень серьезные льготы, возможно, даже безвозмездное предоставление в собственность при условии выполнения жестких обязательств и постоянном контроле со стороны государства.
— А как вы относитесь к недавнему увеличению штрафов за нарушения границ и режимов охранных зон памятников?
— Положительно. Штрафы, существовавшие до недавнего времени, вряд ли могли кого-то остановить. Застройщик мог позволить себе регулярно платить штраф и при этом продолжать строительство. В то же время по-прежнему отсутствует нормальный контроль за охраной и сохранением объектов культурного наследия. Несколько человек из областного Министерства культуры объективно не могут уследить за шестью тысячами памятников, хотя работают чуть ли не круглосуточно. Нужно кардинально увеличить штат ведомства, количество инспекторов, нужны целевые программы по разработке границ охранных зон. Уже несколько лет практически не ведется учет памятников. По новым правилам для постановки объекта наследия на учет необходимо заключение экспертизы и целый пакет документов. Просто краеведы или даже архитекторы не в состоянии их подготовить, а госорганы говорят, что у них нет средств на эту работу. В итоге в последние годы она практически парализована. У нас до сих пор нет официально опубликованного реестра памятников на территории области. Нужна масштабная программа с серьезным финансированием по всем памятникам – федерального, регионального и местного значения. Потому что оживление строительного бизнеса будет постоянно приводить к невосполнимым утратам, о которых мы и так узнаем каждый день.
— Может быть, сами жители недостаточно активны?
— Это действительно так. Главная проблема в том, что исчезает коренное население исторических городов, которое ощущало себя наследником этого достояния. Для нового населения эти города просто временное место пребывания, откуда они ездят на работу в Москву. В городах с большим процентом коренного населения, как, например, в Коломне, обычно возникают общественные инициативы. А вот в Серпухове большинство жителей и власти равнодушны к сохранению города. Очень многое, конечно, зависит и от местных властей. Но большинство глав муниципалитетов ориентировано на пополнение бюджета любыми способами. Культурное наследие они воспринимают как бремя, которое мешает строить, развивать бизнес. Они не понимают, что это тоже ресурс, за счет которого можно развивать туризм и, соответственно, пополнять бюджет.
— В июле в прокуратуру было направлено дело о разрушении Серпуховского кремля. Трое обвиняемых жителей Серпухова заявили, что пытались сами восстановить кремль, так как власти им не занимаются. Такие примеры явно не могут сделать рядовых граждан активнее.
— Это странная история. Проблема состояния остатков Серпуховского кремля существует уже долгие годы. Появились молодые ребята, которые по своей инициативе решили что-то сделать. Безусловно, это нужно было согласовать с органами охраны памятников. По их словам, они обращались в разные инстанции, но не получили отклика. Возможно, они нанесли какой-то ущерб археологическому слою. Хотя, судя по опубликованным материалам, в основном они срыли советские напластования. Мне не совсем понятна была реакция в СМИ в связи с этим сюжетом. Потому что люди не занимались сознательным уничтожением древнего культурного слоя. Причем работали они не один день, и никто не пытался их остановить. Добиваться для этих ребят уголовной ответственности, на мой взгляд, не совсем правильно. У нас есть масса злостных застройщиков, которые во всех исторических городах уничтожают культурный слой, делая это с умыслом даже при наличии предписаний и запретов.
Не меньшая проблема с так называемой черной археологией. Откройте интернет – вы увидите сотни сайтов, которые рекламируют нелегальные раскопки в Московской области и занимаются продажей археологических ценностей. Более того, ни в одном историческом городе области до сих пор не поставлен под государственную охрану археологический слой. В Москве под охраной находится культурный слой в пределах всего Земляного города (Садового кольца), то же – в большинстве других древних городов. У нас же сплошь и рядом уничтожается средневековый культурный слой, и никто за это не несет ответственность. В Коломне ведется новое строительство фактически на месте кремлевской стены, не проводятся археологические исследования при прокладке коммуникаций и при возведении объектов в центрах других исторических городов. Все это, конечно, наносит гораздо больший ущерб нашему наследию, чем акция молодых людей из Серпухова.
— Как в таком случае поступать людям, которые решают сами что-то сделать?
— Каждый случай индивидуален. Есть примеры, когда инициатива снизу оказывается успешной. Например, активисты в Коломне создали известный всем Музей пастилы. Сейчас они разработали целую концепцию сохранения и туристического развития исторического города. После осуществления проекта власти увидели, что это может быть прибыльно и эффективно. Кроме того, масса примеров, когда людям удается уберечь какой-то исторический объект от застройки. Например, благодаря жителям деревни Дунино Одинцовского района многие годы сохраняется территория вокруг Дома-музея Пришвина и расположенный рядом археологический комплекс. Многого добивается и наше Клинское отделение ВООПИиК: в прошлом году остановили варварскую реконструкцию Торговых рядов. Так что надо просто объединяться и действовать.
— Вы помогаете инициативным группам, ходите по судам, пишете многочисленные письма чиновникам. По-вашему, государство нацелено на сохранение нашего наследия или для него важнее сиюминутная выгода?
— Отношение к наследию начало как-то меняться только в последний год. В посланиях президента стало упоминаться слово «культура», в Совет при президенте по культуре вошли многие градозащитники и реставраторы. Впервые за 15 лет в рамках подготовки государственного доклада о состоянии наследия государство хотя бы попыталось посчитать, сколько у нас памятников. Эта тема только начинает возвращаться в поле видения властей, в том числе региональных. Большая проблема еще и в сознании людей, в незнании, что в России есть памятники мирового уровня.
— А почему вы начали этим заниматься? Почему у вас другое сознание?
— Наверное, у меня стандартный путь. Мы начали с инициативной группой защищать парк рядом с домом в Красногорске. Тогда мы узнали, что есть органы охраны памятников, что мы не одни такие. При этом я учился на юридическом факультете, но интересовался архитектурой и экологией. Так что вхождение в эту сферу произошло само собой. Мне кажется, сейчас у молодого поколения больше сознательности в этом отношении. Тот же Архнадзор состоит в основном из молодых людей. И в наши местные отделения приходит по большей части молодежь. Конечно, надо, чтобы государство это поощряло.

http://enp-mo.ru/articles/articles_3648.html

  1. Владимир Куковенко says:

    » И в наши местные отделения приходит по большей части молодежь».

    С этим выводом не соглашусь. Этим летом я был на заседании Московского ВООПИК и молодых людей там, практически, не видел. Кроме Евгения Соседова.Все защитники культурного наследия, большей частью, люди зрелого возраста и работают не ради карьерного роста, а по зову сердца. Они и являются наиболее знающими и наиболее стойкими защитниками истории и культуры.

    • Для В. Куковенко и его соратников says:

      …Этим летом я был на заседании Московского ВООПИК и молодых людей там, практически, не видел. Кроме Евгения Соседова.Все защитники культурного наследия, большей частью, люди зрелого возраста и работают не ради карьерного роста, а по зову сердца. Они и являются наиболее знающими и наиболее стойкими защитниками истории и культуры…

      Оно и видно… как все знающие и стойкие защитники истории и культуры Можайского района ДРУЖНО встали на защиту Бородинского поля и Остатков истории в самом Можайске……
      Протесты, сбор подписей в защиту исторического наследия и дт

      • Владимир Куковенко says:

        Не совсем понял вашего сарказма.
        На совещании я и в самом деле видел много людей в возрате от 40 и более лет, которые искренне переживали за состояние культурных и исторических памятников Подмосковья. Как я понял, они так и не были приглашены правлением ВООПИК к работе.
        Поэтому слова Соседова о том, что в его обойме одна молодежь , я воспринимаю, скорее, как плохой знак, поскольку это значит лишь одно — он в силу каких-то причин решил проигнорировать старые кадры. Видимо, ему комфортней работать с молодежью. Похоже, что он решил начать защиту исторических памятников с чистого листа и с набора к себе в команду малознающих подростков.
        А что представляют из себя эти подростки, как защитники культуры, — хорошо видно на примере Бородинского поля. Его защищают люди из Москвы и других городов России, но в этих рядах нет ни одного молодого человека из Можайска.
        Характерная примета времени!

        • Для В. Куковенко и его соратников says:

          Как раз и написано о позиции зрелого возраста в Можайском районе, а не о молодежи!

          Скорее всего это не сарказм, а выражение непонимания, почему зрелые, культурные и грамотные исторически люди не встают на защиту своей малой Родины?! Почему проходят мимо разрушенных зданий, поваленных заборов, видя беззаконие в земельных вопросах на бородинском поле потакают «власти держащих»?

  2. Можаец says:

    «- Может быть, сами жители недостаточно активны?
    — Это действительно так. Главная проблема в том, что исчезает коренное население исторических городов, которое ощущало себя наследником этого достояния. Для нового населения эти города просто временное место пребывания, откуда они ездят на работу в Москву. В городах с большим процентом коренного населения, как, например, в Коломне, обычно возникают общественные инициативы. А вот в Серпухове большинство жителей и власти равнодушны к сохранению города. Очень многое, конечно, зависит и от местных властей. Но большинство глав муниципалитетов ориентировано на пополнение бюджета любыми способами. Культурное наследие они воспринимают как бремя, которое мешает строить, развивать бизнес. Они не понимают, что это тоже ресурс, за счет которого можно развивать туризм и, соответственно, пополнять бюджет.» — к большому сожалению это правда и на сегодня это беда малых городов России, тем более там , где правят бал в руководстве пришлые люди.

Интервью, Культура, , , , , , Permalink

Добавить комментарий